На главную страницу архива
Другие статьи Александра Воронеля


Опубликовано в израильской русскоязычной газете "Вести" ("Окна") 11.04.2002

Александр Воронель

О НАЦИОНАЛЬНОЙ НЕЗАВИСИМОСТИ ТЛИНКИТОВ



Летом 1990 года я по своим научным делам был в Сиэтле, штат Вашингтон, очаровательном городе на западном берегу США, на границе с Канадой. Там в это время проходил советско-американский симпозиум по правам человека. Перестройка тогда была уже в самом разгаре, но участие СССР в защите прав человека все еще воспринималось как анекдот.

Руководство местной еврейской общины, сыгравшей в свое время важную роль в защите прав евреев в СССР (покойный В. Джексон был сенатором от штата Вашингтон), попросило меня, как бывшего активиста, включиться в работу симпозиума. К тому времени большинство моих друзей-отказников, также как и диссидентов, были уже на свободе, и я впервые мог наблюдать подобное событие сравнительно объективно, почти без страсти.

Первое новое обстоятельство, обратившее на себя мое внимание, состояло в том, что советская делегация отчетливо делилась на две неравные, не смешивавшиеся группы: хорошо одетые, непринужденные, но хмурые функционеры и неуместные в своих новых галстуках, измученно-потерянные диссиденты. Функционеры в кулуарах явно чувствовали себя увереннее и откровеннее с американцами, и даже со мной, чем со своими неудобными соотечественниками. Они неопределенно пожимали плечами в ответ на любой вопрос, касающийся остальных членов советской делегации. Видимо, их шокировал ее состав. Диссидентов качало в любом обществе. Они не выходили из состояния мрачной и недоуменной озабоченности. К тому же они не понимали ни слова по-английски.

Функционеры профессионально умело, на хорошем английском в общем отбивали мячи, пущенные нью-йоркскими адвокатами, хотя на их лицах ясно было написано, что они уже нетвердо знают, продолжается ли еще старая игра и для чего все это нужно. После небольшого препирательства, направленного на поддержание своей профессиональной репутации, они неожиданно легко соглашались на самые либеральные формулировки, не включавшие их обычных оговорок насчет безопасности и госинтересов, Быть может, они тоже чувствовали тайное облегчение от редкой возможности снять с себя тяжкое бремя выворачивания наизнанку юридической логики, которой они худо-бедно обучались все-таки в своих институтах.

Диссиденты произносили тяжелые, выстраданные речи на русском языке. Переводчики старательно и неумело переводили их мучительные лагерные воспоминания и неожиданные художественные обороты, все время переспрашивая непонятные слова. Функционеры пережидали с отключенными лицами. Адвокаты привычно сочувственно расширяли глаза и по-западному вежливо не требовали уточнить, к какому, собственно, пункту текущей программы эти речи относятся. Ни один из диссидентов ни разу не выступил по проектам резолюций.

Затем наступил черед прибалтов. Если бы не их нагрудные знаки, никто бы не догадался, что они являются частью советской делегации. Они хорошо, по-западному, выглядели и юридически убедительно аргументировали. Никто из них не ударялся в смутный экзистенциальный опыт или правовую фантастику. Все трое четко отбарабанили примерно одно и то же: "...подлый гитлеровско-сталинский сговор, раздел добычи между империалистическими хищниками, узурпация народных прав, комедия всеобщих выборов, угнетение мелких, но свободолюбивых народов..."

Все вздохнули свободно. Функционеры расслабились и совсем ненастойчиво возражали. Адвокаты наконец схватывали с полуслова. Диссиденты горячо и неозабоченно кивали, Прибалтами все были довольны. Их требования, казалось, воплощали здравый смысл. Они представляли суверенные государства, только по историческому недоразумению и бывшей советской злокозненности все еще не полностью свободные. Произносилось все это в обстановке, когда и правительство СССР готово было в той или иной форме признать законность их претензий.

Адвокаты предвкушали единогласные, плодотворные резолюции симпозиума, мысленно уже называя его "Тихоокеанской конференцией". Этот их успех, наверное, поведет к другим заманчивым конференциям (может быть, даже в Гонолулу!) для разработки деталей. Впоследствии на них будет ссылаться ООН... прием новых членов, новых клиентов, новые приятные возможности... их международный опыт, приглашения консультировать...

Следующим по программе был какой-то мистер Макферсон с адресом от юконских индейцев. Ну что ж, послушаем приветствие индейцев...

Мистер Макферсон выглядел пожилым англосаксом, играющим главную роль в американском вестерне - что-то вроде Соколиного Глаза, - на нем в дополнение к галстуку висела еще какая-то кожаная мишура, но он тоже оказался адвокатом. Он сообщил ничего не подозревавшим слушателям, что индейский народ тлинкитов. живущий по берегам Юкона и в других областях Аляски, пал жертвой подлого сговора двух империалистических хищников: русского царя Александра II и американского президента Гувера, разделивших эту добычу вопреки воле свободолюбивых народов Юкона, которым теперь регулярно навязывают комедийные выборы и лишают элементарного права накупить вволю спиртного, не говоря уже об ограничениях на охоту и рыболовство. Охотничьи права тлинкитов вдобавок зверски нарушаются бродячими японскими рыбаками, а их миролюбивые призывы направить военный флот США для сокрушительного удара по агрессорам вызывают наглые насмешки конгрессменов. Народы Юкона поддерживают справедливые требования литовского, латышского и эстонского народов и, в свою очередь, ожидают, что конференция также единодушно поддержит и их единственно возможное при сложившихся условиях требование о создании суверенного государства тлинкитов на Аляске.

Следом за мистером Макферсоном выступил и аутентичный вождь племени и сообщил, что, хотя, по его наблюдениям, народ тлинкитов вполне созрел для государственного существования, собрать достаточно средств в государственный бюджет этого многообещающего государства среди тлинкитов будет невозможно. Поэтому он предлагает немедленно составить обращение к конгрессу США с требованием выделить необходимые суммы и положить их на банковский счет Национального совета вождей юконских народов. Следующую конференцию по правам человека он предлагает провести у них на Юконе, с приглашением обоих президентов, США и СССР, и их жен. хотя тут и существует некоторая трудность...

Тлинкиты, как известно, не могут жениться внутри своего племени. Они берут жен из другого, смежного племени. Поэтому пригласить сразу и президентов, и их жен в понятиях тлинкитов будет неприлично. Однако он, будучи современным человеком без предрассудков, готов похлопотать перед своим знакомым, вождем смежного племени, чтобы жены президентов получили отдельные приглашения от него, в обход обычая, и тогда последние препятствия будут устранены.

Я тогда был слишком занят в университете, чтобы в деталях проследить, как нью-йоркские адвокаты и московские международники объединили свои усилия, чтобы отвести эту беду от великих держав, и все еще сожалею об этом. Возможно, я подсмотрел бы некий дипломатический механизм выхода из тупиков, в которые затягивает людей во всем мире слишком тесное столкновение культур. Возможно, я сумел бы увидеть, в каком именно звене им удается перескочить от своей формальной логики к неоформленной реальности жизни людей, чтобы согласовать свои решения со здравым смыслом и содержанием явлений.

Юридическая логика по существу близка к компьютерной, ибо и та, и другая пользуется искусственно сконструированным языком, в котором не остается зазора между "да" и "нет". Так же как и компьютерная, она полностью применима только к моделям вещей и событий, но не к реальной жизни как таковой. Применение моделей к реальной жизни остается целиком на совести юристов и зависит от их видения ситуации. Потому и судебная система повсюду далека от совершенства.

Сегодня, впрочем, этот симпозиум не дался бы его организаторам так легко, Миролюбивый сербский народ Боснии или свободолюбивые народы Чечни и Берега Слоновой Кости вряд ли приняли бы их казуистические аргументы, противопоставляя им логику свершившихся фактов. Тем более это относится к ирландским католикам, афганским талибам, хутту-тутси и другим известным нам борцам за расширение прав народов.

Беспредельное расширение понятия прав (людей и народов), первоначально сформулированного в общепринятом европейском контексте, примененное к неевропейским условиям (где этот контекст даже неизвестен) превратилось в ловушку для демократического сознания. Им все более умело пользуются люди, культура которых не имеет ничего общего с демократической традицией, в особенности с признанием каких бы то ни было прав.

В этнографическом сборнике "Народы Азии, Африки и Океании" за 1953 год (впрочем, за точность этой ссылки я по прошествии лет не поручусь) в подробной статье о тлинкитах можно прочитать, что этот народ являет миру замечательный пример торжества марксистской теории происхождения классов, ибо. сохраняя еще пережитки первобытного коммунизма, свойственного и всем окрестным племенам, он все же уверенно и без всякого постороннего влияния полностью развил в себе (хотя еще и не в классической, а только в семейной форме) институт рабовладения. Таким образом я невольно оказался свидетелем, как этот опередивший остальных юконских индейцев прогрессивный народ за прошедший с 1953 года короткий период освоил уже и фразеологию международных конгрессов, и институт наемной юридической помощи, Возможно, скоро у них действительно появится шанс превратить свою отсталую, семейную форму рабства в более прогрессивную, государственную.

Юридическое моделирование позволяет применять свои термины вне контекста. Требования здравого смысла вовсе не обязательны для судебной процедуры, С точки зрения международного права единственным слабым местом требования вождей тлинкитов являлось их слишком откровенное признание в неспособности самостоятельно собрать государственный бюджет. Нет ли для ООН необходимости сформулировать для народов не только права, но и обязанности? Например, обязанность самим себя содержать? Неспособность себя прокормить, впрочем, во многих других реальных случаях не явилась препятствием в признании права на национальную самостоятельность.

Содержательное возражение могло бы состоять в том, что свободная воля самого народа тлинкитов подавлена их вековой привычкой безропотно подчиняться своим вождям, но в ответ вожди могли бы предложить референдум, и в результатах такой проверки не приходится сомневаться.

Как отмечают сегодня все европейские корреспонденты, Арафат является законно избранным вождем палестинского народа. Какой смысл вкладывается при этом в понятие "законно избранный"? Какой закон соблюдается на территории Палестинской автономии? Подобно этому и корсиканские сепаратисты или баски, к примеру, требуют себе права на самоопределение. Их адвокаты знают, что против такого права, когда оно заявлено от имени целого народа, невозможно возражать. Но большинство корсиканцев или басков пока еще этого не знают (как не знают они и из чего складываются государственные бюджеты суверенных наций), и им, возможно, даже нравится сравнительно богатая (хотя и не такая богатая, как в метрополии) жизнь, которую обеспечивает им принадлежность к большим и культурным странам. Тем не менее можно себе представить, что совместные усилия бесстрашных террористов и честолюбивых адвокатов постепенно произведут переворот в их сознании, и рано или поздно - одни со страху, другие по неведению - они, может быть, и проголосуют за отделение, которое обеспечит им перманентную нищету. Интеллигентные элиты развитых стран будут рукоплескать их самоотверженности и готовить продовольственную помощь их голодным детям...

Происходит это систематическое недоразумение потому, что формулировки прав в современных демократиях слишком уж давно отделены от соответствующих формулировок обязанностей. И, в частности, право на самоопределение отделено от вопроса о необходимости самостоятельно себя содержать. На самом деле это отделение незаконно.

Если бы с самого начала избирателю-корсиканцу было ясно, что, получив право на самоопределение, он будет обязан платить больше налогов, чтобы содержать свое собственное правительство (которое к тому же примется воровать в значительно больших масштабах, чем центральное), и служить в армии, оружие для которой будет теперь куплено из его сократившихся доходов, он, возможно, не согласился бы сделать такой подарок своим вождям. А если бы рядовой палестинец понимал, что, получив государственную независимость, он потеряет работу в Израиле, а жизнь и смерть его окажется в полной зависимости от воли "палестинских борцов"...

Жители суверенных Коморских островов в Индийском океане обратились недавно к правительству Франции с просьбой принять их обратно в свое подданство, потому что за два года независимости у них произошло уже 17 (семнадцать!) государственных переворотов, и больше они не смогут вынести...

Но часть из 55.000 жителей Гренландии пока все еще требуют независимости от жестоких датских колонизаторов. Кто же учится на чужом опыте?..

Прошлый век оставил нам несколько примитивную мысль, что голосование есть справедливое решение большинства проблем, но при этом он затуманил для нас происхождение самого права голоса. Еще веком раньше всем было ясно, что право голоса имеет только тот, кто исправно выполняет общественные обязанности. В исходных формулировках античных демократий, как и в привилегиях граждан средневековых городов, всегда оговаривались обязанности, исполнение которых предполагало гражданские права. Ибо права - это следствие договорных отношений внутри коллектива людей, а обязанности - это необходимость, диктуемая всему коллективу окружающей природой (в том числе и соседствующими коллективами).

В девственном лесу обязанностью мужчины было выйти с копьем на мамонта, а обязанностью женщины - укрыть от опасности ребенка. Отсюда происходили и их различные по духу права: высказаться при обсуждении плана охоты или наложить заклятье - запрет на пожирание какого-нибудь опасного гриба.

В малых коллективах это очевидно и сейчас. Мое право голосовать в собрании жильцов существует лишь до тех пор, пока я плачу свою лепту в наш домовый бюджет и домкому есть на что рассчитывать...

Так было и в средневековых городах. Голосовал только тот, кто платил городские налоги... Собственно, демократия и сейчас существует только в тех странах, городская или аристократическая культура которых когда-то приучила население к балансу прав и обязательств. Там, где это равновесие права и долга не вошло в плоть и кровь граждан, демократия висит на волоске. Ведь обязанностями, обеспечивавшими права, еще чаще были военные. Римские граждане, как и афинские или спартанские, были прежде всего солдатами, И все 12 племен израильских обязаны были поставлять воинские контингенты для общенациональных нужд. В те времена войны происходили гораздо чаще, чем теперь, но людям это казалось естественным. Людям казалось естественным, что окружающие племена, обозленные голодом и деспотизмом своих вождей, хотят поживиться за счет своих более удачливых соседей. (Европейцам теперь иногда кажется, что это они не всерьез, но стоит им зазеваться...)

Отделение политических прав от политических обязанностей в свободных странах приводит к тому, что особенно эффективно используют свои права именно те, кто никогда не исполнял обязанностей. Это приводит также к постоянному недовольству остальных граждан, которые слишком ясно видят, что их надувают.

"Национальные права палестинского народа непреложны" - может быть, это и верно, особенно, если понимать, о чем идет речь. А какие у этого народа обязанности? Обсуждался ли этот вопрос на международных форумах?

Если бы всякому, кто настаивает на своих правах, предстояло бы в пропорциональной мере выполнять гражданские обязанности, целые группы населения добровольно отказались бы и от прав. Даже и обязанность проголосовать многим гражданам свободных стран представляется теперь чрезмерной.

Общий результат нарушения баланса во всех свободных странах проявляется в непрерывном росте цинизма политиков и параллельно-пропорциональном росте распущенности граждан. Нет такой демократической страны, где граждане были бы довольны своим правительством, которому, впрочем, они делегировали все свои обязанности, в то время как права получили как бы естественно, от рождения.

Но в авторитарных странах подданные уважают, а то и любят своих диктаторов, ибо даже самое свое право на жизнь они получают только от них. Поэтому и во внешней политике ответственные демократические лидеры (которые помнят свои обязанности) слишком часто бывают вынуждены уступать самозваным вождям террористических режимов (которые знают только свои права).

Перестройка в бывшем СССР, подарив гражданам много новых прав, упустила из виду, что они уже слишком давно позабыли (а может, и не знали?) про все обязанности, кроме тех, что исполняются из-под палки, В результате вместо большой Перестройки произошел Большой развал. Теперь представление об обязанностях в бывшем СССР внедряется голодом и страхом, как это было в Англии во времена "огораживаний" (в XIV веке).

Никакая идеология не заменит естественного баланса прав и обязанностей. В течение первых десятков лет элита нашей страны была воспитана не на правах, а на обязанностях. Пока это правило соблюдалось, Израилю не были страшны ни войны, ни кризисы. Как произошло, что через пятьдесят лет бурного развития государства право на жизнь израильского гражданина оказалось необеспеченным?

11.04.2002

На главную страницу архива
Другие статьи Александра Воронеля

Created by: Zakan | mirror 1 | mirror 2 | Email: zakan@narod.ru